Для молодого поколения нашей страны Цой значит больше, чем иные политические лидеры, целители и писатели. Потому что Цой никогда не врал и не лицедействовал. Он был и остался самим собой. Ему нельзя не верить. Из всех наших легендарных рокеров, прекрасных пев- цов и поэтов Цой - единственный, у кого невозможно провести грань между образом и реальностью; тем, что он пел, и тем, как он жил. И его уход - еще один "сюжет для новой песни". Ненаписанной, но, кажется, не раз прочувствованной.
Одиночество, справедливость, доброта и черный цвет монаха - таков Цой, в "КИНО", в кино и ежедневно. Это большая, честная романтика. Мы пошли вслед за Цоем, наплевав на цинизм, безверие и общую смутность нашего времени. И правильно сделали.
Каждая песня Цоя - это песня о любви и свободе. Это вечные песни - и потому, что они потрясающе красивы, и потому, что, в отличие от продовольствия, любви и сво- боды, их всегда будет не хватать. Так что Цой остается с нами - и это не пустые слова.

И все же... теперь - легенда.

Артем Троицкий,
"Комсомольская Правда",
17 августа 1990 г.


Артемий Троицкий о группе "КИНО"

"Группа крови - шестой по счету (если считать полноценным альбомом запись Цоя-Каспаряна, известную под названием "46") альбом "Кино". Работа над ним началась еще в октябре 1986 года, когда американская энтузиастка Джоанна Стингрей привезла в Ленинград домашнюю четырех- канальную порта-студию "Ямаха МТ 44". Испортный прибор был установлен на квартире ударника "Кино" Георгия "Густава" Гурьянова, где вся группа в то время тусовалась, репетировала, рисовала картины и - время от времени - слушала и записывала новые песни. Помимо классического квартета Цоя, в записи принимал участие клавишник Артур Сингле (синтезатор "Профем-2000"). Аранжировки, в том числе и клавишные, придумывались, в основном, Каспаряном и Густавом под общим наблюдением автора песен - Цоя. Звукорежиссуру осуществляли все вместе. Так что, можно сказать, что продюссером альбома выступила вся группа "Кино". Предварительный вариант записи был готов весной 1987-го. Летом, на студии Алексея Вишни, четырехканальную запись свели, добавив реверберации и прочих спецэффектов, в окончательный стерео-вариант. Достояниес музыкальной общественности "Группа крови" стала осенью 1987 года. Фактически, на альбоме представлены две программы "Кино": собственно "Группа крови" (заглавная песня, "Война", "Спокойная ночь", "Мама...", "Бошетунмай", "Легенда") и песни конца 85-го, начала 86-го годов, которые отдельно и вовремя записать не удалось ("В наших глазах", "Прохожий", "Дальше действовать будем мы" и др.). Часть номеров из старой программы, в частности хит "Мы ждем перемен", в альбом не вошли. "Перемены" неожиданно получили некий спекулятивно-политический резонанс, который Цою пришелся не по душе. По мнению многих (в том числе и некоторых участников группы), "Группа крови" - самый удачный альбом "Кино". Связано это в первую очередь с тем, что работа над записью шла в абсолютно естественных, ненапряженных условиях. Было время подумать, проиграть различные варианты, не чувствуя себя скованными временным режимом, волей звукорежиссеров и прочими стрессами студийной рутины. "Группа крови" - первая по-настоящему мощная, зрелая работа "Кино"; в то же время, она в полной мере сохраняет бескомпромиссный, анархический дух питерского андеграунда. В 1989 году альбом "Группа крови" был выпущен в США (фирма "Голдкастл", с подачи Джоанны Стингрей) и произвел отличное впечатление на тамошних критиков. В частности, ведущий американский рок-эксперт Роберт Кристгау в своей колонке в "Виледж Войс" поставил пластинке максимальный балл, оценив ее, таким образом, выше, чем вышедшие примерно в то же время "Radio Silence" Бориса Гребенщикова, "Звуки Му" и "Парк Горького".

Расположением песен внутри альбомов всегда занимался Цой. Он же давал альбомам названия. Поскольку последняя пластинка группы "Кино" вышла в свет уже после смерти своего лидера, названия у нее нет. В народе ее обычно называют "Черный альбом" - в соответствии с оформлением. История создания пластинки такова. После долгих интенсивных гастролей, в начале июля 1990 года Цой и Каспарян, взяв гитары и порта-студию, уединились на даче в Юрмале. Они отдыхали от стадионных концертов и одновременно записывали черновик нового альбома. По словам Каспаряна, работа шла довольно туго: за все время целиком была записана и инструментирована единственная песня - "Красно-желтые дни". Все остальное, что записалось - это сам Цой, поющий под акустическую гитару новые песни. Предполагалось, что альбом будет записываться на большой профессиональной студии ("Мосфильм" или "Ленфильм"), а сведение состоится в Париже (где уже был удачно сведен предыдущий диск "Кино" - сборник "Последний герой"). Однако все вышло не так. 15 августа Цой погиб. Запись осталась. В октябре-ноябре 1990 года в Москве на студии "Видеофильм" Каспарян и Тихомиров реставрировали четырехканальную запись с голосом и ритм-гитарой Цоя, аранжировали новые песни, наложили партии других инструментов и смикшировали запись. Все инструментировки они придумывали фактически вдвоем, ударник Густав участия в работе не принимал. Процесс "воссоздания" последнего альбома Цоя и "Кино" был невероятно тяжелым и нервным. С одной стороны, груз трагических обстоятельств и ответственность перед погибшим другом. С другой - чисто профессиональные и технические проблемы, связанные с необходимостью создания полноценной фонограммы на основе, фактически, "домашней" записи. Кроме того, сильнейшее давление оказывалось извне: миллионы поклонников знали о существовании "выжившей" записи и ожидали ее с растущим нетерпением. Относительно конечного результата мнения двух музыкантов "Кино" расходятся. Каспарян считает, что будь у них больше времени на работу, можно было бы сделать альбом интереснее. Тихомиров уверен, что в сложившихся обстоятельствах они сделали максимум возможного. Так или иначе в декабре 90-го года "Черный альбом" был представлен публике. (Первое прослушивание прошло в Ленинградском Рок-Клубе). По материалу - и музыкальному, и поэтическому - это, возможно, лучший альбом "Кино"... Достойная последняя глава реальной легенды Цоя.

А.Троицкий